После первой стирки воротник на рубашке пошел пузырями можно ли обменять рубашку

Возможно, оно было обоснованно. Я написала небольшую статью об наиболее часто встречающихся дефектах посадки одежды и нарушении технологии пошива. Осведомлен, значит - вооружен! В данной статье я буду использовать фото работ "мастеров", которые шьют на заказ!

Девочки носили юбки, а мальчики — короткие до колен штанишки. Зимой и мальчики, и девочки носили трико — длинные трикотажные трусы, стянутые у колен резинками. У мальчиков они заправлялись в чулки. Ещё были популярны купоны — белые рубашки с вышивкой на груди и по краю воротника. Нарядными юбками у девочек были плиссированные — с множеством продольных мелких складочек. Когда мальчики становились юношами и надевали длинные брюки, под них в холодное время года натягивались кальсоны — узкие облегающие ноги трикотажные нижние брюки, чаще всего голубые, салатовые или сиреневые. Для меня это было спасением потому, что грубые шерстяные брюки мне почему-то всегда натирали ноги, и я просил маму обшивать внутренние швы брюк тряпочками. При тогдашней почти всеобщей крайней стеснённости в средствах, мы все, начав заниматься спортом, надевали спортивные костюмы и на тренировки, и в школу или институт, и на свидания к девушкам.

Камера хранения. Мещанская книга

БАНИ Единственное место, которого ни один москвич не миновал, — это бани. И мастеровой человек, и вельможа, и бедный, и богатый не могли жить без торговых бань.

Долгоруков ездил в Сандуновские бани, где в шикарном номере семейного отделения ему подавались серебряные тазы и шайки. А ведь в его дворце имелись мраморные ванны, которые в то время были еще редкостью в Москве.

Каждое сословие имело свои излюбленные бани. Вода, жар и пар одинаковые, только обстановка иная. Бани как бани! Мочалка — тринадцать, мыло по одной копейке. Многие из них и теперь стоят, как были, и в тех же домах, как и в конце прошлого века, только публика в них другая, да старых хозяев, содержателей бань, нет, и память о них скоро совсем пропадет, потому что рассказывать о них некому. В литературе о банном быте Москвы ничего нет. Тогда все это было у всех на глазах, и никого не интересовало писать о том, что все знают: ну кто будет читать о банях?

А ведь в Москве было шестьдесят самых разнохарактерных, каждая по-своему, бань, и, кроме того, все они имели постоянное население, свое собственное, сознававшее себя настоящими москвичами.

Там, среди стариков, местных жителей, я не раз слыхал это слово, а слово это было: — Мы москвичи! И с какой гордостью говорили они это, сидя на завалинках у своих избенок. И приходит ко мне совершенно незнакомый, могучего сложения, с седыми усами старик: — Вас я десятки лет знаю и последние книги ваши перечитал... Уж извините, что позволю себе вас побеспокоить.

Смотрит на меня и улыбается: — За вами должок есть! Я положительно удивился. Так ему и сказал. В ваших книгах обо всей Москве написали и ни слова не сказали о банях. А ведь Москва без бань — не Москва! А вы Москву знаете, и грех вам не написать о нас, старых москвичах. Вот мы и просим вас не забыть бань. Мы делились наперебой воспоминаниями, оба увлеченные одной темой разговора, знавшие ее каждый со своей стороны. Говорили беспорядочно, одно слово вызывало другое, одна подробность — другую, одного человека знал один с одной стороны, другой — с другой.

Слово за слово, подробность за подробностью, рисовали яркие картины и типы. Оба мы увлеклись одной целью — осветить знакомый нам быт со всех сторон. Там мы ведь почти все москвичи. Вот почему нам и обидно, что вы нас забыли. Ваша аудитория гораздо шире, чем вы думали, озаглавливая книгу. Они не только те, которые родились в Москве, а и те, которых дают Москве области. Так, Ярославская давала половых, Владимирская — плотников, Калужская — булочников. Банщиков давали три губернии, но в каждой по одному-двум уездам, и не подряд, а гнездами.

На Москву немного гнезд давал Коломенский уезд: коломенцы больше работают в Петербурге. Так из поколения в поколение шли в Москву мужчины и женщины. Вот и я привезен был десятилетним мальчиком, как привозили и дедов, и отцов, и детей наших!.. Когда еще не было железных дорог, ребятишек привозили в Москву с попутчиками, на лошадях. Какой-нибудь родственник, живущий в Москве, также с попутчиком приезжал на побывку в деревню, одетый в чуйку, картуз с лаковым козырьком, сапоги с калошами, и на жилете — часы с шейной цепочкой.

Все его деревенские родные и знакомые восхищались, завидовали, слушая его рассказы о хорошей службе, о житье в Москве. Отец, имеющий сына десяти — двенадцати лет, упрашивал довезти его до Москвы к родственникам, в бани.

Снаряжают мальчонку чуть грамотного, дают ему две пары лаптей, казинетовую поддевку, две перемены домотканого белья и выхлопатывают паспорт, в котором приходилось прибавлять года, что стоило денег. В Москве мальчика доставляли к родственникам и землякам, служившим в какой-нибудь бане.

Здесь его сперва стригут, моют, придают ему городской вид. Первым делом показывают, где кабак и как в него проникать через задний ход, потом — где трактир, куда бегать за кипятком, где булочная.

И вот будущий москвич вступает в свои права и обязанности. Работа мальчиков кроме разгона и посылок сливалась с работой взрослых, но у них была и своя, специальная. Веники эти привозили возами из глухих деревень, особенно много из-под Гжели, связанные лыком попарно. Работа мальчиков состояла в том, чтобы развязывать веники.

В банях мальчики работали при раздевальнях, помогали и цирюльникам, а также обучались стричь ногти и срезать мозоли. На их обязанности было также готовить мочалки, для чего покупали кули из-под соли, на которые шло хорошее мочало. Это были полухозяева, в руках которых находились и банщики, и банщицы, и весь банный рабочий люд, а особенно эксплуатировались ими рабочие-парильщики, труд которых и условия жизни не сравнимы были ни с чем.

С пяти часов утра до двенадцати ночи голый и босой человек, только в одном коротеньком фартучке от пупа До колена, работает беспрерывно всеми мускулами своего тела, при переменной температуре от 14 до 60 градусов по Реомюру, да еще притом все время мокрый. За это время он успевал просыхать только на полчаса в полдень, когда накидывал на себя для обеда верхнее платье и надевал опорки на ноги.

Это парильщик. Он не получал ни хозяйских харчей и никакого жалованья. Парильщики жили подачками от мывшихся за свой каторжный труд в пару, жаре и мокроте. Таксы за мытье и паренье не полагалось. Давали по-разному. Парильщики знали свою публику, кто сколько дает, и по-разному старались мыть и тереть.

В Сандуновские бани приходил мыться владелец пассажа миллионер Солодовников, который никогда не спрашивал — сколько, а молча совал двугривенный, из которого банщику доставался только гривенник. Кроме того, на обязанности парильщика лежала еще топка и уборка горячей бани и мыльной. Получая обычный солодовниковский двугривенный, он не спрашивает, от кого получен, а говорит: — От храппаидола...

Были корпорации банных воров, выработавших свою особую систему. Делалось это следующим образом. Пользуясь их отсутствием, воры срывали с шестов белье и прятали его тут же, а к вечеру снова приходили в бани и забирали спрятанное. За это приходилось расплачиваться служащим в банях из своего скудного содержания. Моющийся сдавал платье в раздевальню, получал жестяной номерок на веревочке, иногда надевал его на шею или привязывал к руке, а то просто нацеплял на ручку шайки и шел мыться и париться.

Вор, выследив в раздевальне, ухитрялся подменить его номерок своим, быстро выходил, получал платье и исчезал с ним. Моющийся вместо дорогой одежды получал рвань и опорки. Банные воры были сильны и неуловимы. Во всех почти банях в раздевальнях были деревянные столбы, поддерживавшие потолок.

При поимке вора, положим, часов в семь утра, его, полуголого и босого, привязывали к такому столбу поближе к выходу. Между приходившими в баню бывали люди, обкраденные в банях, и они нередко вымещали свое озлобление на пойманном...

В полночь, перед запором бань, избитого вора иногда отправляли в полицию, что бывало редко, а чаще просто выталкивали, несмотря на погоду и время года. В подобной обстановке с детских лет воспитывались будущие банщики. Побегов у них было значительно меньше, чем у деревенских мальчиков, отданных в учение по другим профессиям. Их, в опорках и полуголых, посылали во всякое время с ведрами на бассейн за водой, они вставали раньше всех в квартире, приносили дрова, еще затемно ставили самовары.

Измученные непосильной работой и побоями, не видя вблизи себя товарищей по возрасту, не слыша ласкового слова, они бежали в свои деревни, где иногда оставались, а если родители возвращали их хозяину, то они зачастую бежали на Хитров, попадали в воровские шайки сверстников и через трущобы и тюрьмы нередко кончали каторгой.

С банщиками это случалось редко. Они работали и жили вместе со своими земляками и родственниками, видели, как они трудились, и сами не отставали от них, а кое-какие чаевые за мелкие услуги давали им возможность кое-как, по-своему, развлекаться.

В праздники вместе с родственниками они ходили на народные гулянья в Сокольники, под Девичье, на Пресню, ходили в балаганы, в цирк. А главное, они, уже напитавшиеся слухами от родных в деревне, вспоминая почти что сверстника Федьку или Степку, приехавшего жениться из Москвы в поддевке, в сапогах с калошами да еще при цепочке и при часах, настоящим москвичом, — сами мечтали стать такими же.

Родные и земляки, когда приходило время, устраивали им кредит на платье и обувь. Белье им шили в деревне из неизносимого домотканого холста и крашенины, исключая праздничных рубашек, для которых покупались в Москве кумач и ситец.

На рынке банщики покупали только опорки, самую необходимую обувь, без которой банщику обойтись нельзя: скоро, и все-таки обут. В работе — только опорки и рванье, а праздничное платье было у всех в те времена модное. Высший шик — опойковые сапоги с высокими кожаными калошами. Заказать такие сапоги было событием: они стоили тринадцать рублей.

Носили их подолгу, а потом делали к ним головки, а опорки чинились и донашивались в бане. Как и сапоги, носилось все это годами и создавалось годами, сначала одно, потом другое. В ученье мальчики были до семнадцати-восемнадцати лет. К этому времени они постигали банный обиход, умели обращаться с посетителями, стричь им ногти и аккуратно срезывать мозоли. Вот молодцу надо бы построить тулупишко, чуйку и все иное прочее...

И построит ему Иона Павлыч, что надо, на многие годы, как он строил на всех банщиков. Он только на бани и работает, и бани не знали другого портного, как своего земляка. Вся постройка и починка делалась в кредит, на выплату. Платили по мелочам, а главный расчет производился два раза в год — на пасху и на рождество. Так же было и с сапожником. Снимет Петр Кирсаныч мерку полоской бумаги, пишет что-то на ней и спрашивает: — Со скрипом?

ПОСМОТРИТЕ ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Как отстирать воротник рубашки от желтой полоски

У них красивое телосложение и подобрать подходящие рубашки очень Как историческое наследие, первая - это век XIX, вторая – начало XX столетия. Причем полочки и спинку, после стирки увидела что дублерин пошел пузырями и Какие кромочные использовать в лацкане и воротнике, из органзы? Особенности оказания первой медицинской помощи при массовых Острым отравлением называют заболевание, возникающее после можно включить, кроме того, химические и цементные заводы. обшлага рукавов и брюк обвязать тесьмой, а поднятый воротник — шарфом; шею и откры-.

В полдень разомлели пустые улицы. У Вавичей во дворе шевельнет ветер солому и бросит -- лень поднять. Щенок положил морду в лапы и скулит от скуки. Дрыгнет ногой, поднимет пыль. Лень ей лететь, лень садиться, и висит она в воздухе сонным золотом, жмурится на солнце. И так тихо было у Вавичей, что слышно было в доме, как жуют в конюшне лошади -- как машина: "храм-храм". И вдруг, поскрипывая крыльцом и сапогами, молодцевато сошел во двор молодой Вавич. Вольнопер второго разряда. С маленькими усиками, с мягонькими, черненькими. Затянулся ремешком: для кого, в пустом дворе? Ботфорты начищены, не казенные -- свои, и не франтовские -- умеренные. Вкрадчивые ботфорты. Не казенные, а цукнуть нельзя.

Промежуточные отжимы нужны для удаления порошка из белья. Более щадящая стирка на деликатной программе и программе темных вещей.

БАНИ Единственное место, которого ни один москвич не миновал, — это бани. И мастеровой человек, и вельможа, и бедный, и богатый не могли жить без торговых бань. Долгоруков ездил в Сандуновские бани, где в шикарном номере семейного отделения ему подавались серебряные тазы и шайки.

Овчаренко П.Г. Горечь. Воспоминания и размышления.

Главы из книги об истории моей семьи окончание. Девочки носили юбки, а мальчики — короткие до колен штанишки. Зимой и мальчики, и девочки носили трико — длинные трикотажные трусы, стянутые у колен резинками. У мальчиков они заправлялись в чулки. Ещё были популярны купоны — белые рубашки с вышивкой на груди и по краю воротника. Нарядными юбками у девочек были плиссированные — с множеством продольных мелких складочек. Когда мальчики становились юношами и надевали длинные брюки, под них в холодное время года натягивались кальсоны — узкие облегающие ноги трикотажные нижние брюки, чаще всего голубые, салатовые или сиреневые. Для меня это было спасением потому, что грубые шерстяные брюки мне почему-то всегда натирали ноги, и я просил маму обшивать внутренние швы брюк тряпочками. При тогдашней почти всеобщей крайней стеснённости в средствах, мы все, начав заниматься спортом, надевали спортивные костюмы и на тренировки, и в школу или институт, и на свидания к девушкам.

Я не слишком хорошо строю, это моя беда. Времени особо разбираться самой - немного, у меня другая профессия, требующая также временных и интеллектуальных вложений, и шитье в виде хобби все таковым и остается, увы. Вот в этом году собралась и пошла изучать муляжный метод у Ирины Сычевой - как педагог она мне очень нравится, ее профессионализм и доброжелательность внушают уважение. Я училась шить несколько лет у портного класса люкс, поэтому с технологией мне легче, но практика все же мала. Мама у меня портной в прошлом, еще той, старой школы, шью лет с 3-х примерно. Хочу вот наконец закрыть для себя тему по конструированию. Ирина Александровна преподает мюллеровскую методику, сама я скорее всего найду массу причин, чтобы отложить самостоятельное изучение. Скажу крамольную вещь, но мне на данном этапе овладения конструированием, все равно, по какой методике учиться строить - я ни одной толком не знаю, поэтому, ну , пусть будет Мюллер. Она хорошо поддерживается информационно, много литературы есть, и в свободном доступе в инете в том числе. Я купила 2 книжки - по брюкам и юбкам, по блузам и платьям - люблю печатные издания Как в помощь - мне пригодится наколка, очень на это рассчитываю, что овладею ей на уверенном уровне.

Более щадящая стирка на деликатной программе и программе темных вещей.

Мика Наверное, за все грехи, совершаемые Людьми на своей Земле, в то лето Бог проклял мир и обрушил на него чудовищную, нестерпимую, гибельную жару... Полыхали леса.

.

.

.

.

.

.

ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Как стирать рубашки в стиральной машине
Похожие публикации